Сложная Победа

Милорад ИЛОВАЙСКИЙ

«Война есть испытание всех экономических и организационных сил каждой нации».
Владимир Ленин

Парадокс, но в канун очередной годовщины победы в Великой Отечественной войне (22 июня 1941 — 9 мая 1945) самое сложное положение у ветеранов, которые воевали за страну, заплатившую за Победу наиболее высокую цену. И пусть Советского Союза больше нет, бедственное положение людей, защитивших страну от гитлеровской агрессии, один из наиболее сильных упреков хоть в адрес прошлого руководства страны, хоть действующих политических элит.

На постсоветском пространстве уже много лет нет единого взгляда на войну 1941-45 годов, и, как результат, нет общей памяти. В этом фундаментальное отличие от других участников антигитлеровской коалиции и даже от Германии. Главная причина в том, что полная правда о той колоссальной войне с советской стороны так и не была сказана. Правящий в СССР режим не рассказал правду сам и не позволил этого сделать простым людям (фронтовикам, жителям оккупированных территорий, горожанам блокадного Ленинграда и всем остальным). У ветеранов украли их победу, но и эффект «страны пустого неба» (там, где нет правды, а значит и справедливости) ускорил развал Советского Союза.

Казахстан был составной частью СССР и внес посильный вклад в общую победу. На счастье республики, ее территорию не захватил шлейф нацистской оккупации, который на порядки усиливал жертвы и страдания рядовых людей. Независимый Казахстан не избежал общей участи постсоветских государств — война в нем воспринимается по-разному. Наряду с уважаемыми большинством казахстанского социума памятниками гвардейцам-панфиловцам или Маншук Маметовой и Алие Молдагуловой, есть и знаки памяти с другой стороны. Поставлен памятник Мустафе Чокаю, одному из создателей Туркестанского легиона, воевавшего на стороне Гитлера. Конечно, поставлен монумент не за вторую мировую войну, а за борьбу Чокая с большевизмом в 20-30-ые годы XX века, но все же, все же, все же...

Часть лиц, работающих на исторической ниве, предлагает формулировку «Участие казахов во второй мировой войне» вместо «Казахстан в Великой Отечественной войне». Однако подавляющее большинство граждан республики в своей исторической памяти на советской стороне. И когда о тех временах казахстанец употребляет слово «наши», то в 99% случаев он имеет в виду Красную Армию.

Китайская поговорка гласит, что бросать в бой необученных солдат — это все равно, что предавать их. В этом отношении среди тех, кто принял свой первый (и для огромного количества одновременно последний) бой летом 1941 года, очень многие имели слабую военную подготовку. Были такие военнослужащие и в 1942, и в 1943 годах. При этом мы совершенно не отрицаем тот факт, что во время штурма Кенигсберга в 1945 году германское командование само признало: «Хотя мы учли все моменты, но недооценили боевого опыта советских солдат».

Не счесть всех предательств со стороны власти в отношении людей, чьими усилиями победили в той войне. Здесь и репрессии кадровой армии в 1937-39 годах, и «вероломное нападение» 22 июня из-за паранойи Сталина, и насаждаемый миф о том, что Красная Армия сильнее противника просто потому, что в СССР социализм.

Все вышеперечисленное ничуть не умаляет заслуг солдат, офицеров, партизан и тружеников тыла, которые кто добровольно, а кто нет, но внесли свой вклад в победу. В тот исторический момент альтернативы разгрому «коричневой чумы» просто не существовало. Казахстанцы воевали на всех фронтах и во всех родах войск. Из 1 млн. 200 тыс. мобилизованных жителей республики (при ее 7 млн. населении) половина не вернулась с военных полей. Общая цена людских потерь Советского Союза сегодня приближается к 27 млн. человек. Не вина ветеранов, а их трагедия, что победу у них режим украл, а за подвиг не воздал по заслугам.

С первых часов войны советские воины дали понять противнику, что «прогулки» у него не получится. Известно, как враги через свои пропагандистские службы обращались к защитникам Брестской крепости. Сначала: «Сдавайтесь! А не то сметем и пощады не будет». Потом: «Стреляйте комиссаров и коммунистов, которые вас обманывают, и перебегайте к нам». Дальше: «Мужественные защитники крепости. Сдавайтесь. Гарантируем жизнь». А обороняющиеся посылали последний патрон в противника, а не в себя, как того требовал действовавший советский военный устав.

А вот свидетельство немецкого генерала фон Мантейфеля, успевшего повоевать на разных фронтах второй мировой (текст как в оригинале): «Европеец не может представить себе наступление русской армии. Вслед за танковыми колоннами катится огромная орда, в основном на лошадях. За спиной у солдата вещмешок, в котором сухари и сырые овощи, собранные по дороге на полях и в деревнях. Конь питается соломой с крыш — другого фуража достать практически невозможно. В наступлении русские могут продержаться так до трех недель. Их нельзя остановить, как останавливают обычную армию, перерезая пути снабжения, ибо почти нет колонн снабжения, по которым можно было бы нанести удар».

Войны такого типа и масштаба не выигрываются в одиночку, пусть на Восточный фронт у вермахта и пришлось более 90% общих потерь (только по ВМС картина наоборот). Значительный вклад в победу внесли союзники. Уже с первых дней Великой Отечественной о солидарности с СССР заявила Великобритания, а с августа США распространили на Советский Союз режим ленд-лиза. Достаточно вспомнить, что значительная часть продовольственных ресурсов, топлива, практически половина автомобильного парка были поставлены союзниками.

Свое жестокое лицо имела и война на Западе, особенно на море. Конвои, доставлявшие в СССР необходимые грузы, плыли в условиях арктического климата, среди штормового моря. Единственным предупреждением о надвигающейся опасности обычно был лишь скрежет торпеды, пробивающей обшивку корабля. Те, кому удавалось спастись, оставались в открытых шлюпках посреди бушующего океана, где они сходили с ума и умирали от переохлаждения. Из более тысячи судов, отправленных в Советский Союз в годы войны, противником было потомлено 98 транспортов с грузами и 18 боевых кораблей, в том числе два крейсера.

Победа в войне с гитлеровским режимом и его сателлитами досталась чрезвычайно высокой ценой. Для многих других государств она оказалась бы неподъемной. Те же Польша, Норвегия, Франция и другие страны с моральной точки зрения имели куда больше прав на победу, чем нацистская Германия. Однако одной правоты оказалось недостаточно — требовались соответствующие ресурсы.

Проиграть ту войну СССР не имел права, поскольку это грозило физическим уничтожением его населению, но и плодами Победы воспользовались совсем не те, кто повел бы страну к реальному прогрессу и процветанию. А эхо той великой войны продолжает действовать и в сегодняшних политических процессах. Живет оно по своим законам, не обращая внимания, нравятся они кому-нибудь или нет.

Фото Андрея Щербакова